— Групповое похмелье после Нового года.

— Я серьезно спрашиваю.

— Расскажи мне, дорогой: что сейчас происходит в советском посольстве?

— Прием, учет и оприходование трупов.

— Та-ак… — меня передернуло. — И что?

— Как по-твоему, знает ли резидент КГБ в Амстердаме, сколько человек участвовало в операции по изъятию Мишина?

— Бога ради, Юджин, переходи от диалога к монологу. Когда ты рассуждаешь о ваших шпионских делах, я начинаю испытывать комплекс неполноценности!

— О’кей! В данный момент, когда все трупы прибыли по назначению, то есть в посольство СССР, резидентура, кроме естественных организационных хлопот, связанных с транспортировкой тел на родину, занята одним — выяснением судьбы отсутствующих.

— Ты хочешь сказать, что они ищут меня и Тополева?

— Если совсем точно — Тополева и тебя, — сказал Юджин и сделал восторженные глаза. — Ты очень умна, Вэл!

— А дальше что будет?

— Будут поиски, сбор информации, сообщения иностранных резидентур… Короче, они будут искать вас, Вэл. Тополева — чтобы немедленно вернуть домой, к его могущественному шефу, а тебя — чтобы как можно быстрее прихлопнуть. Искать будут кропотливо, настойчиво, с привлечением множества людей, словом, как позволяет себе только КГБ. И тем не менее я могу гарантировать, что эти поиски в любом случае продлятся больше, чем две недели. Следовательно…

— Следовательно?

— Следовательно, в нашем распоряжении есть четырнадцать дней, в течение которых с твоей матерью ничего не произойдет. Мы с тобой летим в Штаты, на месте разрабатываем варианты и, думаю, найдем выход из положения. В конце концов, у нас есть Тополев. Поверь мне, это очень важная фигура в КГБ, которую можно и обменять…

Я слушала его разглагольствования, чувствуя, как где-то внутри меня боролись сцепились два чувства к этому человеку — нежность и раздражение.

— Юджин, дорогой ты мой… — я говорила намеренно тихо, чтобы не сорваться на истерический крик. — Ты действительно невысокого мнения о моих умственных способностях, если так самозабвенно вешаешь мне лапшу на уши!